В поисках чайного логоса: Аполлон, Дионис, Кибела
Все знают о чайном опьянении, всем известно, что элитные сорта чая вызывают необычные переживания, но до сих пор никто не проверял их метафизическую подкладку. Чай бывает разный. Суфийские мудрецы видели в этом напитке аллегорию Бога, ведь одни говорят, что чай зелёный, другие, что чёрный, одни утверждают, что он горячий, другие, что холодный, он может быть жидким, твёрдым, горьким и сладким; так и Бог — невозможно определить его качества. Оставим философов, спустимся чуть ниже, в область обыкновенной химии, и различим сорта чая по степени ферментации: одно и то же сырьё — листья и почки чайного дерева — может в итоге стать и зелёным, и бирюзовым (улун), и красным (чёрный), и чёрным чаем (пуэр) — всё зависит от способа и времени обработки. Чайный лист — это материя, изначальный субстрат, которому придают форму; и вот, мы снова пользуемся аристотелевскими терминами, потому что решили выяснить онтологию чая. Начнём с середины и обозначим крайности. В центре онтологической шкалы стоит улун, бирюзовый чай; здесь материя уже обуздана формой, изначальное сырьё побеждено искусством чайных мастеров. Хороший улун навевает "прекрасные сны Аполлона": усложняется игра ассоциаций, приходят на ум необычные сравнения, яркие образы; некая статуарная лёгкость обволакивает предметы, само пространство становится прозрачней. "Железная бодхисатва" — это гармонизирующий, аполлонический чай, он отправляет нас прямиком в мир бирюзовых платоновских идей. Совсем иначе действуют зелёные чаи, которые ближе к необработанной материи; они, как Аристотель, парадоксально соединяют материю и форму, в них есть зелень изначального, но тем сильнее выражен антитезис, здесь явлены драматичные отношения материального и идеального, это сам Дионис, который опасно играет с Великой Матерью. Наименьшая обработка, наименьший отрыв от материи, но всё же страстный, непримиримый отрыв. Зелёный чай — чай Диониса: он возбуждает, вызывает шквал противоречивых чувств, ощущений, сердце сбивается с ритма — это опасный напиток, он ускоряет обмен веществ, а высшие сорта, такие как гиокуро (чай гениев), дают ясность ума, но это не аполлоническая ясность, здесь всё слишком подвижно, неистово, строчки бегут друг за другом, глядишь — и мысли пустились в пляс, началась беготня, мозговые мурашки парадоксальных идей. Теперь мы делаем прыжок на другую сторону, в предел ферментации, где нас поджидает... начало, Великая Мать — пуэр. Это чёрное варево, им можно запивать еду (близость к пище — мистический ноктюрн!)без опасений, он славен запахом прелой земли, перегноя, осенних листьев, он согревает, как матка, как жаркие объятья мамки, он уже не трезвит до опьянения, как зелёный чай — здесь нет гармоничных снов улуна, — но погружает в странное состояние, так что можно трое суток вовсе не спать и чувствовать бодрость — так действует сила материи. Пуэр проходит настоящую инициацию Кибелы: некоторые сорта этого чая выдерживают в земле, его можно хранить годами, он только хорошеет со временем (близость Сатурну), потому что в нём уже нет противоречий, становления, здесь уже всё случилось, в этой предвечной массе. Как известно, Великая Мать близка титанам, которые не знают ничего, кроме нудного повторения и механического труда, так что чай титанов — это чай в пакетиках: массовое производство, однообразие, конвейер утреннего чаепития несчастных работяг. Не все знают, что чёрный чай — это пуэр, а большинство людей пьёт красный, который в степени ферментации уступает лишь пуэру — так титаны чуть поднимаются над тьмой материи, которая и есть Великая Мать. Титаны служат Кибеле, поэтому их чай называют чёрным, — в этой игре красного и чёрного есть какой-то колдовской эвфемизм.
Зелёный Дионис вырывается из живой материи, которая добровольно принимает форму(сушка, ферментация, скручивание), — здесь мы всё ещё видим её чувственность, её внезапные всплески, которых не найдём в бирюзовом аполлонизме улунов, где материал достиг неколебимого покоя; эта изначальная, живая материя ("Натура" философов), дружественная форме, есть покрывало Изиды, которой противостоит Кибела, мёртвая, использованная субстанция, не желающая подчиняться богам. Поэтому Кибеле не принадлежит растительное и животное царства (здесь правят Изида, Дионис, Пан), ей подвластны руды, недра земли, НЕФТЬ, бетон, тоталитарные государства. Изида любит танец мотыльков, Тютчева и Мандельштама, а Кибела в восторге от массовых парадов и митингов; Изида любит отдаваться Осирису, а Кибела пытается господствовать над своим Адонисом, запугивает его — это материя, которая внушает форме, что та без нее — ничто.
Приятного чаепития!
АЗ
