Перейти к содержимому

Добро пожаловать, или посторонним – вход!..

Войдите, если вы уже входили, или зарегистрируйтесь, если только мечтаете об этом.
Но мы честно предупреждаем – за последствия отвечаете вы сами…

Close

То, что Вас трогает…


  • Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы ответить
482 ответов в этой теме

#481 Ira

Ira

    Опытный пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 768 сообщений
  • Из:
    г. Алматы
Регистрация:
08.11.10

Опубликовано 20 Сентябрь 2018 - 12:17

original.jpg#20085068473


  • 10

#482 Уля

Уля

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPip
  • 4 809 сообщений
  • Из:
    Королев. М.О.
Регистрация:
07.01.13

Опубликовано 25 Сентябрь 2018 - 14:04

Встреча 53-летнего мужчины с синдромом дауна со своим 88-летним отцом после недельной разлуки.

 

 

П.С Что со мной не так...


  • 5

#483 Helena

Helena

    Старожил

  • Пользователи
  • PipPipPipPip
  • 3 037 сообщений
  • Из:
    Love
Регистрация:
09.03.17

Опубликовано 12 Ноябрь 2018 - 07:53

Шут был вор: он воровал минуты — 
Грустные минуты, тут и там, — 
Грим, парик, другие атрибуты 
Этот шут дарил другим шутам.

В светлом цирке между номерами 
Незаметно, тихо, налегке 
Появлялся клоун между нами 
Иногда в дурацком колпаке.

Зритель наш шутами избалован — 
Жаждет смеха он, тряхнув мошной, 
И кричит: «Да разве это клоун! 
Если клоун — должен быть смешной!»

Вот и мы… Пока мы вслух ворчали: 
«Вышел на арену, так смеши!" — 
Он у нас тем временем печали 
Вынимал тихонько из души.

Мы опять в сомненье — век двадцатый: 
Цирк у нас, конечно, мировой, — 
Клоун, правда, слишком мрачноватый — 
Невеселый клоун, не живой.

Ну, а он, как будто в воду канув, 
Вдруг при свете, нагло, в две руки 
Крал тоску из внутренних карманов 
Наших душ, одетых в пиджаки.

Мы потом смеялись обалдело, 
Хлопали, ладони раздробя. 
Он смешного ничего не делал — 
Горе наше брал он на себя.

Только — балагуря, тараторя, — 
Все грустнее становился мим: 
Потому что груз чужого горя 
По привычке он считал своим.

Тяжелы печали, ощутимы — 
Шут сгибался в световом кольце, — 
Делались все горше пантомимы, 
И морщины глубже на лице.

Но тревоги наши и невзгоды 
Он горстями выгребал из нас — 
Будто обезболивал нам роды, — 
А себе — защиты не припас.

Мы теперь без боли хохотали, 
Весело по нашим временам: 
Ах, как нас прекрасно обокрали — 
Взяли то, что так мешало нам!

Время! И, разбив себе колени, 
Уходил он, думая свое. 
Рыжий воцарился на арене, 
Да и за пределами ее.

Злое наше вынес добрый гений 
За кулисы — вот нам и смешно. 
Вдруг — весь рой украденных мгновений 
В нем сосредоточился в одно.

В сотнях тысяч ламп погасли свечи. 
Барабана дробь — и тишина… 
Слишком много он взвалил на плечи 
Нашего — и сломана спина.

Зрители — и люди между ними — 
Думали: вот пьяница упал… 
Шут в своей последней пантомиме 
Заигрался — и переиграл.

Он застыл — не где-то, не за морем — 
Возле нас, как бы прилег, устав, — 
Первый клоун захлебнулся горем, 
Просто сил своих не рассчитав.

Я шагал вперед неукротимо, 
Но успев склониться перед ним. 
Этот трюк — уже не пантомима: 
Смерть была — царица пантомим!

Этот вор, с коленей срезав путы, 
По ночам не угонял коней. 
Умер шут. Он воровал минуты — 
Грустные минуты у людей.

Многие из нас бахвальства ради 
Не давались: проживем и так! 
Шут тогда подкрадывался сзади 
Тихо и бесшумно — на руках…

Сгинул, канул он — как ветер сдунул! 
Или это шутка чудака?. 
Только я колпак ему — придумал, — 
Этот клоун был без колпака.

 

1972 ~ Владимир Высоцкий ~


  • 1




Посетителей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных пользователей